Правительства расширяют тактику и способы ограничения свободы интернета, — Internet Monitor


dont touch my internetГруппа исследователей из Гарварда провела анализ действий властей разных стран в отношении интернета и пришла к выводу, что цензура усиливается, порой вплоть до полной блокировки сервисов.

Исследовательский проект Internet Monitor, основанный в «Центре интернета и общества Беркмана Кляйна» при Гарвардском университете, оценил «пейзаж глобальной интернет-цензуры», применяемой в отношении Сети правительствами разных стран.

Центр Беркмана Кляйна проводит академические исследования фильтрации интернет-контента, в частности — осуществляемой национальными правительствами, уже более полутора десятилетий. В исследованиях Центр использует методику тестирования фильтрации интернет-трафика и документирования практики ограничения контента в 75 странах с последующим анализом полученных результатов.

Недавно исследователи из Гарварда опубликовали обновлённые результаты мониторинга и анализа, которые должны заставить интернет-сообщество насторожиться, поскольку обнаружились опасные тенденции в желании властей разных стран не просто оказывать давление на свободу интернета, но и сформировать управляемую ими актуальную повестку СМИ, работы Сети внутри страны. Также чётко наметился тренд на борьбу с новыми технологиями, позволяющими обходить цензурные барьеры.

Правительства во всём мире используют технические, юридические и административные («условно незаконные») методы регулирования онлайн-контента, вырабатывая на государственном уровне собственные стратегические решения по осуществлению давления на Сеть. Подобная политика отдельных государств длится уже более двух десятилетий, но в последние пару лет слияние технологических, поведенческих и рыночных сил создало новую реальность, которая сильно изменила ситуацию в интернете, а следовательно — и в поведении правительств разных стран. Реализация новых технологий, когда соединения по умолчанию происходят с помощью разных методов шифрования, понизила эффективность фильтрующих устройств, используемых властями. Госограны больше не в силах выборочно блокировать определённую статью в New York Times или Wikipedia, или конкретную учетную запись в Twitter или Facebook, не блокируя эти сайты и службы целиком.

Столкнувшись с такой дилеммой, некоторые правительства не решились на блокировку платформ, где размещаются ранее заблокированные учётные записи или контент. Например, Википедия полностью доступна в Иране, а весь Твиттер — в Саудовской Аравии, хотя обе платформы ранее подвергались выборочной фильтрации. Другие страны решили пойти путём полной блокировки, например, Wikipedia в Турции стала таким примером, когда местное Управление информационных и коммуникационных технологий прямо упоминает HTTPS в своём решении о блокировке:

Многие из цензурирующих Сеть стран стремятся поощрять «домашние» платформы, более управляемые властями, а также принуждают к сотрудничеству те иностранные сервисы, которые согласны локализовать данные на территории регулирующей внутренний интернет страны. К примеру, Иран запустил собственную версию YouTube, Турция строит внутреннюю поисковую систему и службу электронной почты, а Китай — это самый успешный пример развития внутренних абсолютно регулируемых интернет-платформ в ущерб множеству ограниченных иностранных.

Тем не менее, всё чаще в нынешней ситуации местные власти приходят к принятию решения в духе «всё или ничего», поскольку администрации сервисов не идут на сотрудничество, однако ставки повышаются, политическая опасность от принятия решений по фильтрации больше, а потенциальное влияние сопутствующего ущерба становится больше. В аналогичной мере проблемы суверенитета и действия местной юрисдикции усложнились, поскольку сейчас то время, когда влияние крупных интернет-платформ становится всё более значительным. Власти всегда были ограничены в своих возможностях действовать против контента, размещенного за рубежом, и преследовать авторов, которые пишут анонимно или сами являются жителями других стран.

Невозможность выборочной блокировки отдельных аккаунтов нейтрализует ключевой инструмент для правительств, стремящихся блокировать доставляющих им проблемы авторов. Поскольку на основных платформах, базирующихся в США и Европе была принята политика, требующая законодательно подтверждённых решений для удаления контента, возможность для доступа пользователей всего мира к предлагаемым ими сервисам неумолимо растёт. Однако власти тех или иных стран не оставляют попыток при помощи экономических, социальных, политических рычагов искать уязвимости в возможностях доступа своих граждан к «свободному» контенту, в результате чего один и тот же контент может оказаться заблокирован по требованию граждан одной страны, оставаясь открытым для других.

Наиболее ярким проявлением политики фильтрации в духе «всё или ничего», когда правительства в ответ на определённые социальные или политические события полностью перекрывают международный трафик, стали события 2005 года в Непале. Тогда все международные интернет-соединения были приостановлены, а в стране было введено военное положение. Рост использования подобных примитивных инструментов подавления интернета является признаком глубокого и постоянного беспокойства правительств относительно социальной и политической активности граждан в интернете, а также говорит о политической готовности «выключить рубильник» в случае угрозы, не считаясь с ущербом, который может быть нанесён торговле и коммуникациям, не говоря уже о развитии яркого и современного цифрового общества.

В новом отчёте Internet Monitor проанализировал состояние ограничений глобального интернет-контента с акцентом на фильтрацию, внедряемую государством с помощью технических средств — одной из основных стратегий ограничения контента в Сети. Этот анализ основан на эмпирических данных, собранных в 45 странах.

Практика фильтрации в последнее время для большинства [использованных в исследовании] стран имеет тенденцию к возрастанию, и хотя по-прежнему для блокировки используется в основном техническая фильтрация контента, многие правительства стараются воздействовать на интернет, усиливая внутренние социальные и культурные нормы в качестве основания для введения фильтрации, а также руководствуются политическими мотивами. Небольшое число стран, данные которых использованы в исследовании, блокируют в основном только социально-чувствительный контент — такой, как порнография или азартные игры.

Гораздо большее число стран, которые практикуют фильтрацию контента, блокируют как социальный, так и политический контент. Наблюдая за методами фильтрации интернета в таких странах, как Китай, Россия, Иран, Турция и Египет, видно, что решения о блокировках полностью соответствуют политическим контурам, которые очерчивают внутри этих стран их правительства. Чаще всего интернет-репрессии касаются политического контента, в котором обозначена критика в адрес властей.

Государства, в которых практикуется достаточно низкая степень уважения к свободе выражения мнения и правам человека, склонны к агрессивному подходу в вопросе блокировок онлайн-контента и использованию всех доступных средств для предотвращения активности в интернете. Такие страны принимают решения об ограничении свободы слова [в интернете] административным путём, часто объясняя свои действия наличием геополитических конфликтов, внешней угрозой и так далее. Один из свежих примеров — увеличение интернет-фильтрации в странах Ближнего Востока, особенно в моменты военного противостояния и разного рода конфликтов, подобного Йеменскому, когда ограничение контента касается негосударственных источников новостей, а также сопредельных стран, настроенных критически к нынешнему правительству.

Итак, если обобщить подходы и инструменты, которыми владеют правительства в своём распоряжении, борясь с нежелательным контентом, то наружу выплывает несколько тактических и стратегических приёмов:

1. Если контент размещён на внутренних серверах, его удаление может быть выполнено по решению суда или простым звонком по телефону поставщику этого контента (либо провайдеру, или владельцу домена). Контент, размещённый за пределами страны, удалить не так просто, и правительствам стран-цензоров приходится либо убеждать частные компании убрать этот контент, либо привлечь иностранные правительства, которые бы действовали от их имени,

2. Фильтрация трафика. Этому разделу посвящена основная часть исследования. В качестве альтернативы фильтрации обычно используется дросселирование трафика или крайний шаг — полное отключение интернета,

3. Некоторые хостинговые платформы выборочно фильтруют контент для определённых стран по просьбе тамошних властей. Геолокационная фильтрация позволяет компаниям соблюдать просьбы правительств по блокировке контента, который признан в этой стране незаконным. Например, видео, оскорбляющее тайского короля, во всём остальном мире, кроме Таиланда, не блокировалось. YouTube выборочно фильтрует контент по местоположению с 2007 года, а Twitter активировал политику геологационной фильтрации в 2012 году,

4. Ещё один стратегически опасный способ онлайн-ограничений заключается в препятствовании публикации нежелательного контента путём идентификации и преследования авторов. Это может повлечь за собой юридические или какие-то связанные с посягательством на безопасность авторов процессы. Конечная цель такой стратегии — запугивание и самоцензура — она наиболее эффективна, но её сложно контролировать и документировать. Более экстремальной и всё более распространённой мерой является вмешательство в работу интернет-сервисов, в результате чего возникают технические сбои в их работе. Это может быть DDoS-атака или целенаправленный взлом, касающийся конкретного человека или веб-сайта. Ключевой тенденцией последних лет здесь является разработка и коммерциализация целевых средств надзора за Сетью, доступные правительствам; эти инструменты часто работают скрытно, внедрённые в программное обеспечение на мобильный телефон или компьютер выбранной властями цели;

5. Наконец, правительства участвуют в дебатах и кампаниях по формированию мадиаресурсов. Государственные субъекты всё чаще присоединяются к онлайн-обществу, участвуя в дискуссиях и пытаясь повлиять на дискурс. Существуют целые организации, представляющие интересы государства, часто скрывающиеся за лицами или фирмами, формально не связанными с властями.

Хотя стратегия по ограничению интернет-контента мало изменилась за последние два десятилетия, произошли последовательные изменения в экономическом, политическом, социальном и технологическом контекстах. Сервисы интернет-контента всё чаще переносят свой контент в социальные сети. Граждане всего мира переходят на приложения, предлагающие зашифрованный обмен информацией, такие как WhatsApp и Viber. Многие веб-сайты и платформы соцсетей в последние годы переместились с HTTP на безопасные HTTPS-соединения, что помешало цензурным органам видеть, какие страницы посещают пользователи, и это, в свою очередь, сделало невозможным блокировку определенных страниц на домене с использованием стандартных методов фильтрации. Эти и другие тенденции создали дополнительные проблемы для госцензоров. Сейчас всё чаще власти стран с ограниченной свободой слова и усеченными правами человека останавливают выбор на «всё или ничего», когда речь заходит о цензуре. Вместо настройки таргетинга на отдельные веб-страницы или учётные записи в соцсетях, госцензоры вынуждены выбирать между тем, чтоб разрешить весь контент или заблокировать полностью весь ресурс.

Государственная практика интернет-цензуры все больше переплетается с внутрирегиональной политической динамикой. Внутренняя госполитика формирует политику цензуры, которая используется для продвижения политических целей и создания препон для деятельности конкурентов государства (оппозиция, независимый медиабизнес, активисты, блогеры и мн.др). После проведения исследования и анализа онлайн-фильтрации Internet Monitor оценили каждую страну по степени фильтрации в каждой из четырёх областей: политика, социальный контент, конфлиты/безопасность и интернет-инструменты. Степень фильтрации исследователи разделили на три уровня:

∙∙∙ — Проникающая фильтрация. Определяется как блокировка, которая охватывает несколько категорий, блокируя доступ к большей части контента.
∙∙ — Существенная фильтрация. Это либо средний уровень фильтрации, выполняемый в нескольких категориях, либо низкий уровень фильтрации, выполняемый по многим категориям.
∙ — Селективная фильтрация. Она блокирует небольшое количество веб-сайтов по нескольким категориям, или это особая фильтрация, предназначенная для одной категории или проблемы.

Как видим, Россия существенно фильтрует политический контент и интернет-инструменты, а в отношении социального контента либо касающегося безопасности использует проникающую фильтрацию.

thenetmonitor - 2017-filtering

Цензура Великого китайского фаервола, как видим, словно артиллерией накрывает контент с политикой, касающийся безопасности, а также предлагающий те или иные интернет-инструменты, но чуть слабее фильтрует социальный контент.

Китайские власти применяют один из самых сложных в мире режимов фильтрации, повсеместно подвергают цензуре веб-сайты, содержащие критику Коммунистической партии, а также тайваньский контент, веб-сайт Уйгурского проекта по правам человека, заблокированный за сообщения об ухудшающейся ситуации с правами человека в соответствующих провинциях Китая.

Религиозная фильтрация активнее всего применяется в странах Ближнего Востока, но в целом она замечена в Китае, Индии, Индонезии, Иране, Казахстане, Кувейте, Малайзии, Пакистане, России, Саудовской Аравии, Сингапуре, ОАЭ, Узбекистане и Йемене.

Социальная фильтрация ориентирована на темы, которые противоречат принятым в стране социальным нормам, включая порнографию, азартные игры, алкоголь и наркотики, контент ЛГБТ и онлайн-знакомства. Такую фильтрацию активно применяет большинство рассматриваемых стран, но наиболее активно Бахрейн, Кувейт, Оман, Катар, Саудовская Аравия, ОАЭ и Йемен на Ближнем Востоке, а также Китай, Индонезия, Казахстан, Малайзия, Пакистан, Россия, Сингапур, Южная Корея и Таиланд. Порнография является наиболее часто попадающей в блок категорией. Многие из тех же стран блокируют азартные игры, вторую, наиболее часто блокируемую категорию. В отличие от многих стран, которые блокируют контент в самых разных категориях, Венгрия и Ливан блокируют только азартные сайты.

Предполагаемая или заявленная угроза национальной безопасности является общим для многих обоснованием, используемым для блокировки контента. Страны, включая Индию, Иран, Кувейт, Пакистан, Россию, ОАЭ, Саудовскую Аравию, Южную Корею, Пакистан, Турцию, Узбекистан, Египет и Йемен, существенно или повсеместно фильтруют веб-сайты, которые освещают вооруженные конфликты или поддерживают контент, симпатизирующий повстанцам. Некоторые запрещают экстремистский и террористический контент. Несмотря на то, что Южная Корея имеет статус мирового лидера в области широкополосного и скоростного интернета, повсеместно блокирует сайты, которые поддерживают Северную Корею в продолжающемся конфликте между двумя странами или выступают за объединение Северной и Южной Кореи.

Интернет-инструменты — это, как правило, предназначенные для обхода блокировок или получения желаемого контента какими-то другими путями: анонимайзеры, VPN, другие инструменты обхода цензуры, платформы для соцсетей, потоковые сайты и сервисы обмена файлами p2p. Веб-сайты, предлагающие подобный контент, блокируются в нескольких странах по всему миру. Например, средства обхода блокировок и платформы соцсетей фильтруют в более, чем 10 странах.

Большинство стран блокируют сразу все перечисленные выше категории:

thenetmonitor_2017-blocked-by-theme

Как видно из этого рисунка, Россия «отметилась» в блокировках сразу всех категорий.

Большинство из 26 стран фильтрует контент также по всем четырём темам, хотя глубина фильтрации варьируется. Общая тенденция показывает, что после преодоления административных, технических, правовых и политических препятствий на пути осуществления режима фильтрации появляется тенденция к расширению блокировки, включая политический и социальный контент, а также основные инструменты и платформы, которые могут быть использованы для обхода интернет-фильтров.

Основные тенденции

По всему миру расширяется фильтрация Интернета. Новые страны начали фильтровать, а другие значительно расширили сферу их фильтрации за последние несколько лет. Начиная с последнего тестирования в 2012 году, интернет стал подвергаться всё большей фильтрации. К «странам-цензорам» присоединились Египет, Россия и Малайзия. Это неудивительно, поскольку каждая из этих стран имеет долгую историю установления контроля над СМИ, которая включает в себя преследование или тюремное заключение онлайн-активистов, журналистов и кибер-диссидентов. Власти этих и вышеперечисленных стран последовательно пришли по тем или иным вопросам к решению «всё или ничего», значительно подняв уровень фильтрации.

Последний раунд тестирования в России выявил широкую фильтрацию контента в каждой категории. Власти блокируют сайты, критикующие их, а также сервисы, связанные с воинственными или экстремистскими организациями. Также российская цензура блокирует азартные игры, порно, сайты с алкоголем, наркотиками или рассказывающие о наркомании. Фильтрация в России имеет долгую историю, ранее основанную на более тонкой и труднодокументированной практике, в том числе тотальной слежке, поддерживаемыми государством информационными кампаниями и агрессивными кибератаками.

Правительства оказывают большее влияние на публичный дискурс в интернете

Еще одна тенденция заключается в том, что государственные субъекты все чаще участвуют в дискуссиях и дискуссиях на платформах, которые традиционно используются широким кругом пользователей. Однако игровое поле, на котором они играют, не является уравновешенным в правилах ведения дискуссий и правах участвующих в них людей. Власти или их представители участвуют в разговорах, но блокируют доступ к контенту, который они не одобряют, когда они в силах это сделать. Также они могут подвергнуть арестам или преследованиям участников контента, который они считают нежелательным. Поэтому многие пользователи вынуждены использовать анонимайзеры, и разоблачить их властям становится уже сложнее. Связь между правительствами и хостинговыми компаниями обычно имеет частный характер, но, к сожалению, пока нет информации о том, в какой степени платформы взаимодействуют с различными правительствами при удалении контента и определении владельцев аккаунтов.

Цензура соцсетей

Онлайн-контент всё чаще переходит на платформы социальных медиа. Многие политические и правозащитные группы больше не поддерживают веб-сайтов и вместо этого используют соцсети. Согласно отчёту Freedom House «Свобода в сети», исследовавших 65 стран, цензура платформ социальных сетей и приложений для связи достигла рекордного уровня по всему миру в 2016 году. Правительства 24 стран замедляли или прекращали доступ к соцсетям и коммуникационным приложениям с мая 2015 года по май 2016-го, что показывает явное увеличение по сравнению с предыдущими 15 странами предыдущего года. Приложения обмена сообщениями, такие как Telegram, Viber, Facebook Messenger, LINE, IMO, Google Hangouts и WhatsApp были заблокированы несколькими странами; 12 из 65 стран заблокировали самое популярное приложение для обмена сообщениями WhatsApp. Десять стран заблокировали доступ к платформам голосового доступа через интернет (VOIP), которые предлагают видеочаты, как в Skype или Google Hangouts.

Коммерциализация специализированных инструментов для целенаправленной цензуры

За последние несколько лет наблюдается значительный рост использования вредоносного ПО для проведения целенаправленного надзора за политическими диссидентами, активистами и журналистами. Зафиксировано всё большее число случаев злоупотребления шпионским ПО для достижения политических целей во всем мире. Увеличение использования шпионских программ «законного перехвата» для борьбы с политическими оппонентами и правозащитниками свидетельствует о том, что такие шпионские программы обладают значительным потенциалом злоупотребления.

Расширение способов подавления свободного распространения информации

Хотя фильтрация остается основой политики ограничения контента, продолжающийся рост альтернативных подходов к ограничению свободы выражения стал очень хорошо заметен. Для «стимуляции» молчания граждан часто используются правоохранительные органы. По данным Freedom House, правительства 38 стран подвергали арестам собственных граждан в результате их деятельности в социальных сетях.

Постоянные запросы от властей разных стран получают Twitter, Facebook, Google и другие платформы, но даже не получив на руки никаких данных о пользователях, правительства многих стран подвергают своих сограждан репрессиям за посты в соцсетях. Например, в феврале 2016 года в Саудовской Аравии суд приговорил мужчину к 10 годам лишения свободы и 2000 ударам плетью за выражение своих атеистических убеждений в Twitter.

Государственные органы часто направляют запросы администрациям социальных сетей с требованием удаления контента. Хотя эти просьбы иногда подтверждены законными требованиями, — такими, как защита детей от публикаций сексуального содержания или противодействие жестоким или иным формам грубого общения, правительства использовали такую политику для подавления неприятной для них информации. Также госорганы предъявляют лицензионные требования интернет-сайтам, и в случае неполучения лицензии, такой сайт на территории той или иной страны может быть закрыт. Подобные нетехнические стратегии использовались в качестве замены фильтрации в таких странах, как Россия и Египет. В целом общая картина в этом вопросе достаточно однородна.

Как видим, давление на интернет становится всё сильнее. Правительства ищут уязвимости в законодательстве или политике той или иной платформы, параллельно с этим наращивая внутренние усилия по подавлению свободного интернета у себя в стране. Поставщики контента, видя как их платформы подвергаются фильтрации, всё чаще идут на соглашение с властями «стран-цензоров», боясь, что их ресурс будет полностью заблокирован. Сами власти часто манипулируют процессами внедрения платформ, чтоб находить нарушения в их работе, тем самым провоцируя закрытие аккаунтов и контента. И, несмотря на очевидный значительный побочный ущерб, они ради блокировки небольшого количества аккаунтов и постов готовы ограничивать доступ к целым платформам. Эта растущая зависимость от крупных платформ противоречит децентрализованному идеалу интернет-архитектуры и усиливает феодальную структуру интернета.

В целом, конечно, для большинства пользователей, живущих в ограничительных интернет-средах, расширяется свобода интернета, однако картина не совсем радужная. Одной из особенно ярких тенденций является то, что правительства все чаще и чаще закрывают инфраструктуру связи в течение определенных периодов времени. Правительства, сами активно участвуя в формировании новостной повестки дня, не брезгуют прибегать к цензуре, блокировкам альтернативного мнения, ограничивают доступ к контенту, который им представляется враждебным, а также арестовывают своих политических противников, в то время как тем, кто поддерживает правительственную политику, предоставляется более широкая свобода общения.

.
don but rks

.

Читайте также:

Давление на интернет в мире за последние годы только усилилось. Россия опустилась еще ниже в рейтинге интернет-свобод
🔓
ООН приняла расширенную резолюцию о праве на свободу высказываний в интернете
🔓
Опасный прецедент: из магазинов приложений по требованию китайских властей уходят VPN
🔓
ФСБ торопит депутатов лишить Рунет анонимности и взять под контроль мессенджеры
🔓
Тролли выиграли суд, ни разу туда не явившись

.
roskomsvoboda android

 

This entry was posted in Аналитика and tagged , , , , , , , , , , . Bookmark the permalink.
RuBlackList

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

ВКонтакте
facebook
Google+